Владислав Каштамов

Это такая мышеловка
когда слова ничего не значат
словно немые человечки
бегают туда-сюда и плачут

ты ведь совсем не думал
что из этой дыры есть черный ход
а когда наступило время
все вышло наоборот

и теперь в этой клетке
живешь как в хрустальном дворце
только к сердцу навеки
прикована пудовая цепь

И вновь я готовлюсь к уходу в пространства любви.
Журчат ручейки разговоров случайных прохожих.
Я тщетно заучивал их языка алфавит -
Акцент мой для их изощренных ушей невозможен.

Здесь так. Но за той, неподвластной рассудку чертой
Законы иные, иное значение знаков,
Там слову "бродяга" аукнется слово "святой", 
И каждый услышит, что смысл этих слов одинаков.

Меняю свой паспорт на светлое "верю тебе",
Комфорт ледяной - на полночные споры о странном.
Лишь только рассвет протрубит на хрустальной трубе, 
Я стану для  взглядов чужих абсолютно стеклянным...

Нанизывать мгновения, как чётки
на тоненькую нить непрочных строк,
давать предметам странные названья,
а людям их родные имена,
прозрачными зрачками видеть тени
и солнечные блики на стекле,
придумывать названия предметам
на языке стремительных ночей.
Так ежедневно учимся искусству
название которому любовь.

 
Подбирая слова случайные,
Чтобы выразить чувства вечные,
То веселые, то печальные,
Мы перстом пустоты отмечены.

Оставаясь банально-средними,
Утопая в пучине пошлого,
Мы не чувствуем вкуса времени,
Мы живем объедками прошлого.

Килобайты нам словно сребренники,
Виртуальный рай обеспечен нам:
Мы - посредственные посредники
Между истиной и человечеством.

 


В картинах еженощного кошмара
Ни логики, ни смысла не найду:
Я вижу господина Дуремара,
Бредущего к заветному пруду.

При нём сачок и жестяная банка,
Чтоб сохранить улов наверняка,
И для пиявок верная приманка
Припасена в кармане сюртука.

Он год за годом, как шпион на явку,
Приходит в эти жуткие места,
Ведь он мечтает изловить пиявку
Размерами с огромного кита.

Вот так и я – ловлю слова в потоке
Густой болотной жижи языка,
И как пиявки гаденькие строки
Скользят по белой плоскости листка.

Судьба ловцa иллюзий так сурова,
Но позабывши про покой и сон,
Я все ж надеюсь, что поймаю СЛОВО
Большое и весомое, как слон.

 

Музыка проносится над нами
бестелесным шелестом дождей.
Голоса нам кажутся тенями
псевдосуществующих людей.

Трудно верить в праздные картинки,
в звуки отраженные от стен,
в радужные плоскости пластинки,
в шорохи рентгеновских костей.

Что мы слышим! В оскорбленьи слуха
есть какой-то дьявольский снобизм.
Ежедневно нам вливают в ухо
яд бесцветных песенок на бис.

Потому без аккомпанемента
очень трудно проникать в мозги
музыке, которая бессмертна –
лучшее лекарство от тоски.

В этом мы усматриваем повод
говорить о странном и чужом.
Но никто не перережет провод
тишины сияющим ножом…

 
Не знаю, что хуже, что лучше:
Быть кем-то иль просто собой?
Ведь часто законы паучьи
Толкают людей на разбой.

Глядишь на печальные судьбы,
На души разбитые в прах,
В веришь, что люди - не судьи
Тому, что вершится впотьмах.

Что толку шипеть приговоры
Вдогонку ушедшим в века,
Когда лжехудужников своры
Малюют портрет Мудака?

За шелест казённой бумаги,
За пошлое право поесть
Бросают в костёр бедолаги
Свой ум, свою совесть и честь.

Летят на подрезанных крыльях
В унылый семейный уют.
Бедняги давно позабыли,
Почём они жизнь продают.

Английские, словно Биг-Бены,
Испанские, словно быки,
Чикагские, как супермены
И русские, как дураки -

Шахтёры подпольных профессий
Снуют по дорогам Земли.
Кто уши беспечно развесил,
Того уж давно провели.

А кто-то свой чёрствый куличик
Жует за разбитым столом.
Хоть в школе и был он отличник,
Досталось ему поделом.

Запрыгнуть на верхнюю полку
Ему не случилось никак.
И смотрит он с завистью в щёлку
На драку придворных собак.

Смеются картавые куры
Над теми, кто честен и нищ,
И новые делятся шкуры
На месте былых пепелищ.

"Большие колёса прогресса
безжалостно давят людей" -
сказала одна поэтесса
из очень известных блядей.

Ручонки ломая картинно
Глотая в волнении мух
Какой-то чудак-буратино
Твердит эту истину вслух.

Верховные судьи и стражи
Навеки забытых надежд
Готовят судьбу для продажи
Толпе оголтелых невежд.

И снова похабные песни
Поёт непутёвый народ,
И ты не сумеешь, хоть тресни,
Понять кто же громче орёт.

Того, что за деньги не купишь,
Задаром никто не отдаст.
Слагается истина в кукиш
Для тех, кто стебаться горазд.

А ты, как последняя падла,
Из памяти вырвав грехи,
Под бронзовый шум звездопада
Хуёвые строчишь стихи…

 

Я устал тобою управлять
Жестами, дыханием и взглядом.
Голубая круглая земля
Стала для меня кромешным адом.

Если бы умел я в свете звёзд
Греться и дышать межзвёздным газом
От тебя за сотни тысяч вёрст
Я ушёл бы, не моргнувши глазом.

Отойди от меня на дистанцию шага.
Посмотри на меня, я тебя не боюсь.
Это маленький бунт, в нём напор и отвага
И сокрытая власть и явная грусть.

Ты в меня прорастаешь стальными корнями,
Ты меня оплетаешь жгутами ветвей.
Это злое занятье – унылыми днями
Ковыряться безжалостно в жизни моей.

 
Случайные звуки,
слова случайные
совсем не случайны.
Никто не поверит,
но я это знаю наверное.
В окно моей комнаты
влетают мертвые листья
они сгорели от любви
к закономерности...

Вода колодца не хуже воды городской,
она не хуже, но лучше об этом не думать.
Случайная капля прольется случайной небесной строкой,
невидимым смыслом наполнит подземные трюмы.

Мне влагу не жаль, у нее есть свои, неземные маршруты.
Она проникает, даже туда проникает...
Я верю, случайные капли умеют быть нужными,
как долгожданное утро,
вливаясь в зеркальный поток
невидимыми родниками.

 
Это правда,
любой лабиринт уникален.

Лабиринты различны на вкус и на цвет.

Лабиринт из одних только стен
над которыми вечно зияет
бездонная пропасть неба

Лабиринт над входом в который
надпись "Добро пожаловать!"
и услужливый Минотавр
переквалифицировавшийся в гида
всегда готов провести по его коридорам
всех желающих.

Лабиринт из стекла,
прозрачный, как утренний воздух.
В него можно войти, лишь назвав
заветное слово.

Перечислить все невозможно -
у каждого свой лабиринт.

Но есть еще лабиринты
до тошноты одинаковые
одинаковые для всех
в любое время года -
лабиринты из которых
нет выхода.

 
Хотелось прочного, как камень
Ночной туман хватал руками
Хотел достичь больших высот
В норе скрывался, словно крот.
Вёл о прекрасном разговор
А был в душе подлец и вор.
Мнил, что бессмертен словно бог –
В одно мгновение подох.

 
Эти лживые йоги…
Они надоели
Своим постоянным нытьём.
Мол, подстилка из ржавых гвоздей
Вся свалялась и плоть истязает
Не столь эффективно;
Мол, опять кислота
Для питья непригодна –
Разбавлена наполовину;
Лезвий бритвенных
Прежнего качества нет,
Те что есть - совсем несъедобны;
Да и кобры кусаются нынче
Весьма неохотно -
Совсем обнаглели.

Эти лживые йоги,
Им бы только брюзжать
В позе лотоса ноги расставив.
Между тем всё отличного качества,
Всё абсолютно отменно.
Кто не верит – смотрите рекламу!

 
Мне надоело растворяться в пустоте
Мелькать снежинкой в вихрях вьюги незаметной.
Включаю свет, довольно ползать в темноте,
Пусть грянет музыка, пусть день настанет светлый.

Пусть лица станут ясными, как день
Да будет свет, да сгинут тьма и тень.

 
Мне видятся черты нездешних странных лиц
Неуловимые, как лёгкое дыханье
Безмолвия. С обугленных страниц
Кричат они безумными стихами.

 
Не шороха в моей квартире
Печально пыль на пол садится
Я знаю: дважды два – четыре,
И знать иначе не годится.

 
Рядом били ребёнка,
Он даже не шелохнулся –
Думал о судьбах вселенной.

Рядом строили козни,
Он сидел неподвижно –
Решал Большую Проблему.

Рядом правду попрали,
И глазом он не повёл –
Строил планы, как мир сделать лучше.

Рядом вспыхнула БОМБА,
А он всё сидит,
Будто и не жил.

 
Отстранившись от жизни мира
я живу в непростительной скуке,
и моя безголосая лира
издает фальшивые звуки.

Погружен в повседневное мелкое,
я застыл в ожидании случая
жизнь мелькает секундною стрелкою,
пустоты пружину раскручивая.

Строили мы замок песочный,
вырыли яму в болотистой почве -
будет фундамент, а то, что вода
в яме скопилась - плевать, ерунда.

Мокрый песок - матерьял благородный,
замок отгрохали мы за полгода.
Думали: то-то теперь заживём!
Похоронил нас тот замок живьём...

Глупое время:
чужие ошибки вновь повторяются.
Кто-то выйдет во тьму на минутку –
глядишь, навсегда потеряется.
Лбы расшибаются с прежнею силой
в погоне за мудростью новою.
И над обломками чьих-то надежд
смеется судьба бестолковая.

Где уж тут умными быть,
справедливыми, добрыми,
если шальные вопросы
из тьмы поднимаются кобрами,
если гудит голова
от нелепой словесной гимнастики,
если в навозе мозгов
прорастают тщедушные свастики.